Мастерство псалтири и эзотерика
Произошла она с моим прадедушкой ещё до войны. Он рассказывал… «Поехал я в то время в ближайший посёлок — водителем подработать. Жилья у меня, понятное дело, не было там, а купить или снять было не на что. Вот и нашёл я почти задаром старую обветшалую избушку в самом отдалённом углу. Домики начинались метрах в ста от меня, а ближе — ни единого. Смотрел я на эту избушку, и казалось, ещё чуть-чуть, и она вся под землю уйдёт. Внутри кроме кровати и кресла ничего. Полы и рамы окон полусгнившие, гнилью и пахло. От белья на кровати тоже несло кисловато-приторным запахом. Я навёл порядок, проветрил эту старую нежилую хибару, и стало в ней получше. Да и много ли мне было надо. Приходил я с работы поздно, читал книгу при свете лампады и спать ложился. По ночам слышались какие-то звуки, но я на них особо внимания не обращал. Да я и вообще в нечистую силу не верил до определённого момента. Как-то вернулся я домой позже обычного. Спать отчего-то не хотелось, и я принялся читать. Вдруг на чердаке кто-то громко затопал. Да так, что казалось, и без того дряхлый потолок сейчас рухнет к чёртовой матери. Я вскочил, принялся кричать, ругаться. Сам затопал. Думал, так могу отпугнуть того, кто туда забрался, я ведь считал, что это местная ребятня. На время всё затихло. Было ощущение, будто там, наверху меня внимательно слушают. Я вздохнул, к облегчением присел, понимая, что уже не до чтения. Уставился в одну точку и задумался: а вдруг это вовсе не ребятня? А вдруг какая-то потусторонняя сила? Тьфу ты! О чём я говорю вообще — разве есть эти потусторонние силы? Да нет, конечно. И тут, словно в опровержение, внезапно соскакивает с двери щеколда, дверь с грохотом распахивается. Свет лампады потухает, словно задутый. По полу проносится ледяной ветер и слышится чей-то свирепый вой. Я перепугался, выбежал на улицу и до рассвета на заходил. Я помнил, что недалеко живёт бабка, которая якобы всё знает. Прихожу я к ней, уселся и только хотел рот открыть, как бабка ехидно прищуривается и говорит: — Да знаю я, милок, зачем пришёл. Я за свою жизнь многое повидала. А в доме твоём нечистая сила. Этот дом уже мало не полтора века доживает, а самая первая жила там бабка колдунья. Перед смертью она этот дом прокляла. Не хотела, чтоб жил в нём кто-нибудь ещё, вот и положила, зараза, куда-то в этой избушке свёрток с заклинанием. После много людей там жило: бывало, с ума сходили, а то ноги уносили от страха, который там творился. Ты, коли жить хочешь, так поди-ка да найди этот свёрток. Найдёшь — мне принесёшь. Я проклятье сниму. Ну, я поблагодарил её и пошёл искать этот неведомый свёрток. А бабка окликает: — Ты, милок, хорошо ищи-то, а то никто не находил. Говорят, она всё время перекладывает свёрток-то! Искал я дня, наверное, два. И в сенях, и на чердаке, даже кровать разбирал. Избушка-то невелика, везде посмотрел. Прихожу к бабке: — Да его, наверное, и вообще нету. Всё это выдумки. Пойду я лучше священника позову. — А бесполезно, милок! Ходили уже туда попы, а толку то! Нечистая сила не впускает, беснуется. Святое ничего не помогает. Так что ты сначала свёрток найди, а там уж и священника в помощь зови. — Да я уж всюду смотрел! — А в дверях поищи-ка. Пошёл я, разобрал дверь и нашёл истрёпанную бумагу — такую ******, что кажется, прямо в руках рассыплется от старости. Но заклинание, написанное корявыми закорючками, было видно чётко. Отнёс я его бабке. Что уж она там заговаривала, я не знаю, меня не впустила. Вышла вся красная, потрёпанная, но улыбающаяся. Говорит: — Иди, зови священника. Освятили избушку, тихо стало. Но я в ней всё равно не жил — больно воспоминания нехорошие.» Рассказала мне эту историю моя бабушка — его дочка.
В старину, когда какая ведьма или колдун хотели, чтобы в доме никто не жил, то делали обряд с особым заклинанием.
Для этого брали на кладбище разных костей животных, там их можно найти много, и заворачивали в кусок тряпицы. Туда же клали бумагу с заклинанием:
«Се кости погостны, животины мертвы,
вам в доме сем быть,
ночами гульбище весть.
Сила окаянна, бысть неспокою,
изжить покою.
Карая бахая, авракала …..,
живым не жить.
Слову моему во век бысть.
Аминь.»
